Михаил ПРОХОРОВ: Покупка "Бруклин нетс" престижна для России, пусть страна этого пока и не оценивает

19.10.2013 ИТАР-ТАСС

Гостем спортивной редакции ИТАР-ТАСС стал владелец клуба Национальной баскетбольной ассоциации "Бруклин нетс", президент Союза биатлонистов России Михаил Прохоров. Бизнесмен рассказал о желании привезти НБА в Россию, медальном плане биатлонистов на Олимпиаде в Сочи, планах реконструкции стадиона имена Эдуарда Стрельцова, а также о детских мечтах и прыжках на батуте.

- Через две недели стартует новый сезон Национальной баскетбольной ассоциации. С какими мыслями вы подходите к сезону?

-   Я  к нему подхожу исключительно с мыслями о чемпионском перстне.

- Это была детская мечта?

- Нет. В детстве у меня были другие мечты, не имеющие отношения к спорту. И я за это реально пострадал в школе. Классе в четвертом дело было. Я писал сочинение, а делал я это всегда хорошо. Тема: "Какая у меня мечта". Я довольно бурно рос, много занимался спортом и был все время голодным. В то время я как раз посмотрел фильм, где отряд красноармейцев раскулачивал кулака. Нашли у него погреб, а там сало висело, все такое - красиво было показано. И вот я в сочинении написал о том, что хотел бы быть красноармейцем, который врывается в этот дом и наедается досыта! Родителей потом вызвали в школу, спросили, почему они ребенка не кормят? Вот такая история. После этого меня дома отругали, а я сказал хорошо, напишу, что хочу быть космонавтом. Затем я получил свою пятерку и больше не был откровенен. По-крайней мере в школьных сочинениях.

- У вас есть возможности полететь в космос. Есть желание?

- Нет. Я очень земной, и радости у меня земные. Мне здесь очень хорошо.

"Я уверен, что если "Бруклин" выиграет чемпионат НБА - это будет важный фактор популяризации России в Америке"

Фото АP/Frank Franklin

- Почему вы решили купить именно клуб НБА?

- Причин несколько. Во-первых, на тот момент мы все, что только было можно, выиграли с ЦСКА. Плюс наложилась история разделения активов, в которой "Норильский никель" решил оставить баскетбольный ЦСКА у себя. И уже до этого появилась мечта, ведь когда все, что только можно, выиграно в Европе, хочется попробовать выиграть там, где играют самые сильные. Такая возможность появилась лишь после кризиса. Тогда и в Америке все было непросто, вот и удалось купить клуб "Нью-Джерси нетс". Я очень хотел купить клуб, который играет в большом городе. Нью-Йорк был бы идеальным местом, но уже было решение НБА, что в случае строительства арены клуб может переехать. И вот сейчас мы - "Бруклин нетс". Движемся вперед с переменным успехом. Я уверен, что если "Бруклин" выиграет чемпионат НБА - это будет важный фактор популяризации России в Америке.

- Еще недавно клуб был записным аутсайдером, но перед стартом этого сезона команде прочат большие успехи

- Посмотрим. Состав для этого подходящий. Конкуренция бешеная. Но именно этот состав может выиграть титул.

- В США "Бруклин нетс" воспринимают как российскую команду?

- Наверное, не совсем так. Бруклин - это центр иммиграции. Там все перемешано. И, что интересно, у Бруклина есть серьезные возможности стать очень крутым не только мировым, но и американским брендом. Мы подсчитали, что в США живет порядка 30 млн человек на разных территориях, которые прошли через Бруклин. В совершенно разных городах ко мне часто подходят люди и говорят: "Я из Бруклина и болею за "Нетс". То есть это такая интересная вещь, и это очень хорошая популяризация России. Когда я пришел в НБА, мне показали, что за счет того, что появился русский владелец, с 2 до 9 процентов выросло восприятие России в позитивном ключе. Я считаю, что это важно. Ведь у нас часто в очень узком смысле слова воспринимают патриотизм или принадлежность к России. Мы считаем, что только здесь и у нас, а ведь мир стал большим и единым, и внедрение в другие рынки, и перенос оттуда технологий в Россию имеет едва ли не большее значение.

- Если судить по отзывам американской прессы, переход Андрея Кириленко в "Бруклин нетс" не добавил России положительного образа...

- Мы же не говорим про 90 процентов позитивного восприятия. Говорим лишь о девяти процентах. Если вы посмотрите на образ России за границей, то он напоминает Франкенштейна. В некотором смысле, мы особо часто не стремимся думать о своем образе, но это тоже важно. Когда вы читаете американские газеты, то о чем там пишут? О мафии, преступлениях, очередных российских инициативах против Америки или Европы, и так далее. Вы же сами четвертая власть - все прекрасно знаете, что происходит. Позитивные примеры нужны, и я считаю, что на этом этапе спорт и культура позволяют намного быстрее изменить картинку. Почему в США сложно - с Америкой нет экономических отношений. Оборот между Россией и США меньше, чем между США и Таиландом. Это менее одного процента в экономическом обороте Америки. Мы друг с другом практически никак не обмениваемся. Две великие страны. Естественно, когда нет экономики, политика крайне неустойчива.

- На данный момент скандал утих?

- Никаких проблем нет. Было проведено расследование, и НБА заявила, что никаких подозрений нет. Андрей хотел играть в сильном клубе, чтобы выиграть перстень чемпиона НБА. Контракт заключен по схеме 1+1, так что у него есть право через сезон посмотреть какую-нибудь другую команду. Какие могут быть вопросы?

- Вы признавались, что хотели бы, чтобы большинство любителей баскетбола в России болели за "Бруклин". Но на данный момент "Нетс" не очень хорошо представлен у нас с маркетинговой точки зрения.

- Я объясню, почему: когда нет российского игрока, очень сложно вести маркетинг. Люди болеют за игрока, а не за владельца. Соответственно, сейчас появился Андрей Кириленко, начнется сезон, и вы увидите серьезные маркетинговые изменения в политике. Мы посмотрели и поняли - без нашего игрока невозможно.

- Кириленко приобретен больше для имиджа?

- Нет. Андрей - очень сильный игрок,  и он создает глубину состава. Плюс улучшает игру в защите. Вот будет играть "Майами" и посмотрите, как будет тяжело Леброну Джеймсу 40 минут играть против Пола Пирса и Андрея Кириленко. Ему не позавидуешь.

- В свое время ходили разговоры о том, что НБА будет продвигаться в Европу и может быть создан Европейский дивизион. Какой вам эта идея?

- Сейчас об этом сложно говорить. Хотя бы потому, что отличаются правила игры. Для начала их надо унифицировать. И потом, нужно будет принципиально поменять систему попадания на чемпионат мира, чемпионат Европы. Много возникает сложностей, и на данный момент это если не утопичный проект, то очень далекий.

"За $200 миллионов мне удалось не только купить 80 процентов клуба, но и получить 45 процентов доли арены "Бэрклайс сентер"

Фото AP/Mary Altaffer

- Покупая "Нетс", вы больше думали о спортивной составляющей или об имидже России? Что превалировало?

- Думаю, что совокупность. Я вообще первый иностранец, который смог купить команду НБА. Это был такой закрытый клуб, и это престижно для нашей страны,  даже если она пока этого и не оценивает. Это первое. Второе - у меня была спортивная составляющая. Хочу выиграть НБА. Третье - чего скрывать, это дает доступ к элите. Американское общество так устроено, что владельцы клубов имеют доступ ко всей элите страны. Косвенно это может каким-то образом отразиться на развитии бизнеса. По совокупности это был очень правильный заход и сделал я его очень вовремя. За $200 миллионов мне удалось не только купить 80 процентов клуба, но и получить 45 процентов доли арены  "Бэрклайс сентер". Утверждаю, что сейчас это все стоит в разы больше! При правильной работе это станет окупаемым бизнесом. Займет это 2-3 года. Вообще, если бы я делал команду средней силы, то на окупаемость она бы вышла уже в этом году.

Но я уверен, что те вложения, которые сейчас делаются, с лихвой отобьются в ближайшее время. Сразу растут рейтинги, команду начинают смотреть. Рекламодатели стоят в очереди. Если в "Нью-Джерси" вообще никто не хотел идти, то уже в прошлом году арена "Бруклина" заняла второе место по эффективности после арены О2 в Лондоне. Соответственно, в этом году мы можем с этой ареной побиться за первое место. Ну а количество рекламы просто огромно. Мы уже можем выбирать. Стали совершенно другие расценки. И нам осталось только договориться об одном пункте. До сих пор действует старый контракт по локальным сетям. И он не соответствует нашей команде. Если грубо говорить, то в бюджете есть три основные статьи: перечисление от федеральных трансляций - это $32-35 миллионов каждой команде. Второе - билеты, маечки, и прочее. Все,  что связано с ареной и со стадионом. И третье - локальные сети. По локальным сетям как раз маленький рынок критично отличается от большого. "Лейкерс" получает $200 миллионов от локальных сетей. У нас пока что $20 млн. Но по объективным рейтингам наша цена где-то $70-80 миллионов. Поэтому у нас еще есть возможности, и мы переговариваемся в рамках старого контракта, чтобы внести коррективы и получать дополнительные деньги. Если удастся его немного изменить, то мы будем прибыльными уже в этом году. Это единственная статья, которая не соответствует нашему статусу.

- В США есть клубы и в других профессиональных лигах, находящиеся не в лучшем финансовом положении. Например, в НХЛ. Вам поступали предложения о покупке?

- Различные предложения мне поступали. Не от клуба "Нью-Йорк айлендерс" / С 2015 года эта команда будет выступать на арене "Барклайс центр", где проводит свои домашние матчи "Бруклин нетс". - Прим. ред. ИТАР-ТАСС/, а от других. Некоторые клубы НХЛ находились в тяжелом положении, от них приходили лоббисты. Мы всем отказали. И этот вопрос не рассматриваем. Даже мыслей таких нет.

- Это сейчас. А в будущем вы рассматриваете такую возможность?

- Сначала нужно выиграть перстень чемпиона НБА, вывести команду на прибыль. После этого можно будет думать о каких-то других спортивных проектах. Требуется реализовать задачу, чтобы показать, что ты можешь, как и в любом другом бизнесе.

- "Бруклин" превышает потолок зарплат и платит налог на роскошь…

- Да, но если  удастся кабельные сети уговорить дать нам дополнительные деньги, то никаких дополнительных вливаний не будет. Мы все делаем очень рационально и разумно. Если вы посмотрите на один-два года вперед, то увидите, что у нас все очень гибко в зарплатной ведомости. И у нас нет баскетболистов, которые не являются активами. Так составлены контракты, что мы еще можем усиливаться. И даже в этом году.

- "Тайм Ворнер" сделала "Лейкерс" отдельный телеканал, заплатив $3 млрд за права на телетрансляции. "Нетс" этого не предлагали?

- Здесь есть разные истории. Пока мы находимся в рамках старого контракта и по окончании его у нас есть несколько возможностей: заключить с каким-то "мэйджором" дополнительный контракт или создать свой канал, развивать свой маркетинг и продавать его в качестве нового бизнеса.

- "Бруклин" приедет играть в Москву выставочные матчи?

- Мне не очень интересно играть выставочные матчи в Москве, а вот провести вынесенный матч НБА - это интересно. В этом году мы играем две встречи первенства НБА в Лондоне. Мы изучаем этот вопрос, и со следующего года можно будет решить, на какой арене провести игру. У нас "Ходынка" закрыта и играть негде. Если ее откроют - другое дело. Там хоть как-то стандарты приближены к НБА. Конечно, мне очень хочется провести игру НБА в Москве, а не какой-то выставочный матч. Хочется, чтобы две команды "рубились".

- Вы в Мосгордуму в следующем году будете избираться?

- Это спортивный вопрос? Мы же договаривались - ни слова о политике...

- Следующий был бы про спорт. Ведь вы же владелец зарубежного клуба…

- Понимаю, у вас спортивный интерес, что я буду делать со своими активами. Отвечу так: мне НБА разрешила перевести "Бруклин нетс" в собственность в Россию. Если говорить о спорте.

- Вы с рэпером Джей-Зи хорошо общаетесь?

- Мы знакомы, конечно.

- Он действительно продал свою миноритарную долю в "Нетс", чтобы ему позволили стать агентом?

- Он продал ее Джейсону Кидду. Джей-Зи захотел стать агентом, а по правилам НБА агент не имеет права владеть акциями клуба.

- Помимо Андрея Кириленко есть еще кто-то из России, кто мог бы усилить команду?

- Такого игрока сейчас, к сожалению, нет. Сергей Карасев может вырасти, но ему нужно игровое время сейчас. Посмотрите на Алексея Шведа. Как он хорошо начал прошлый сезон, а потом все - физики не хватило. Играть 82 матча - это другое состояние. Фактически нет времени на тренировки. Надо заложить базу и уметь ее правильно расходовать.

- Вы следите за российским баскетболом?

- Я не только за биатлоном слежу /Михаил Прохоров с 2008 года возглавляет Союз биатлонистов России - Прим. ред. ИТАР-ТАСС/. У меня отец работал в спортивном комитете СССР и сколько я себя помню, с 4-х лет, я интересовался всеми видами спорта, которые есть.

"России нужна конкурентная студенческая лига, где люди получают не только практику, но и квалификацию тренеров"

Фото AP/Sergei Ponomarev

- Какую оценку вы можете дать событиям, происходящим в российском баскетболе?

- С чем я точно согласен, что нужно наладить нормальную работу в Российской федерации баскетбола. Это самое важное. Кто будет руководить РФБ - дело десятое. И должна быть четкая концепция. В биатлоне у нас все расписано до 2020 года. Должна быть фигура, которая будет консолидировать, которая знает и понимает баскетбол. Второе,  что необходимо сделать - создать программу развития баскетбола. Мы теряем 99 процентов ребят - выпускников спортивных школ. А баскетболист раскрывается примерно в 23 года. Возьмите того же Майкла Джордана. Он стал звездой лишь в 25 лет, хотя в 1979 году он в Москве играл на Универсиаде и точно не был ведущим игроком в команде… России нужна конкурентная студенческая лига, где люди получают не только практику, но и квалификацию тренеров. Пусть будет 50 баскетбольных ВУЗов в стране, которые будут иметь право понизить ЕГЭ для баскетбольного человека. Американские ВУЗы это делают. Пусть будет хотя бы 30 ВУЗов, которые специализируются на баскетболе. Этих 30 тренеров я сам готов подготовить. Отвезти их в НБА, чтобы они там полгода посидели, посмотрели, выучились современной системе подготовки. Возвращаясь к сегодняшней ситуации в российском баскетболе, надо найти возможность объединить баскетбольную семью. Это непростая история, все люди с амбициями. Я прекрасно это все знаю по биатлону.

- Вы баскетбольную федерацию возглавить не хотите?

- Мне биатлона достаточно.

- В сентябре вы пообщались с командой и тренерским штабом во время сборов и соревнований по летнему биатлону в Сочи. Расскажите, какие впечатления остались от этого общения.

- Олимпиада - это всегда особенный старт, тем более, когда она проходит дома. Все хотят попасть в команду, выкладываются на тренировках в полную силу. Такого настроя я давно не видел. Все всё понимают, каждый из команды хочет выигрывать. Так, например, на сборе в Сочи ребята изучали каждый сантиметр трассы, а мы смотрели на индивидуальные особенности организма спортсменов в условиях среднегорья. Зафиксировали все данные, и сейчас специалисты над этим работают, делают расчеты, как подвести спортсменов к пику физической формы к Играм.

Все, что можно было сделать для кандидатов в олимпийскую сборную, было сделано. Мы не бросили "ветеранов" - у них есть отдельная группа подготовки, которая тоже имеет возможность себя проявить. Были привлечены все лучшие тренерские кадры - от специалистов по общефизической подготовке до медицинских работников. Создали группы подготовки с альтернативными методиками, каждый спортсмен с личным тренером мог выбрать, какая больше по душе. Сейчас мы все работаем в едином порыве. Конечно, мелкие конфликты происходят, но это нормально для любого процесса. Более того, без конфликтов нет конкуренции.

- Результат работы команды в разных группах подготовки уже дает первые результаты?

- Готовить всех биатлонистов по одной методике, как это было раньше, нельзя. Есть легкие спортсмены, есть рослые - подход не может быть одинаковым. Различные характеристики и сильные стороны располагают атлетов к разным дистанциям. Наверное, у нас все-таки нет спортсмена уровня Фуркада и Свендсена, у нас ребята чуть слабее. Но при правильной подготовке огромного разрыва между зарубежными звездами и россиянами нет. Поэтому принцип такой - четыре человека, выходящие на старт, при "нуле" на огневых рубежах должны попадать в призы. Получается, мы должны биться за награды на каждом старте. Задача тренеров - к каждой дистанции подготовить ребят так, чтобы на старт выходило четверо сильнейших.

" Болельщики нас не поймут, если в Сочи мы завоюем меньше 2-3 золотых медалей"

Фото AP/Sergei Ponomarev

- Получается, мы стали тяготеть к западному образцу, где сделан акцент на более индивидуализированную подготовку?

- Мы не тяготеем, мы вырабатываем свои методики, изучая опыт и трансформируя его под сознание российских атлетов. Спортсменов, которые умеют тренироваться индивидуально, очень мало. У нас в коллективе получается работать гораздо лучше, за редким исключением. Западные спортсмены готовятся по большей части сами, но, заметьте, в последние годы они все чаще сбиваются в группы, нередко даже из разных стран. Правда где-то посередине. Надо грамотно использовать индивидуальные особенности каждого спортсмена. Каждый год мы вносим в рабочий процесс какие-то важные и полезные изменения. В этом сезоне в команду мы привлекли новых психологов с интересными методиками, но о результатах работы с ними надо спрашивать у ребят.

- Что можете сказать про биатлонный комплекс "Лаура", есть ли какие-то нарекания к его подготовке к сезону?

- Никаких проблем с трассой к Олимпийским играм не будет. Что касается комплекса, конечно, мы бы хотели получить его годика на два пораньше, чтобы пожить на нем, привыкнуть. Сама трасса тяжелая, на ней много спусков. Преимущество получат те спортсмены, которые с детства стояли на горных лыжах. Среди россиян таких ребят нет, поэтому в апреле мы специально уделили этому внимание - ребята катались с гор, чтобы научиться не бояться спусков.

- Задачи на Олимпиаду в Сочи все те же?

- Да, мы должны взять 2-3 золотые медали. Думаю, болельщики нас не поймут, если мы этого не сделаем. Если бы Игры были через два года, потенциал российской команды был бы больше - хотя бы потому, что на подходе талантливая молодежь, которая показывает намного лучшие результаты, чем ряд сверстников. Сейчас есть и методики, и возможность довести этих ребят до главной сборной страны.

- Что касается системы подготовки спортсменов в целом, вы не раз упоминали, что она в России раздроблена…

- Именно так. Спортивная медицина - сфера работы министерства здравоохранения, для которого спорт является далеко не первой задачей. Аналогично и спортивные школы, которые принадлежат министерству образования. И все эти вопросы можно решить. Здесь дело не в деньгах - в спорте средств вполне достаточно. Я бы даже сказал, что в биатлоне денег даже излишнее количество. Каждый губернатор в регионах, где развивается биатлон, хочет иметь стадион класса "А", а это арены для чемпионатов мира и этапов розыгрыша Кубка мира. Понятно, что они не получат такие старты, зачем тогда строить столь дорогую инфраструктуру? У нас и так есть четыре отличные биатлонные арены. К тому же это огромные расходы на дальнейшую эксплуатацию. Стройте лучше арены класса "Б" или "Ц". Хотите потратить деньги? Вложите их в детскую спортивную школу, в подготовку врачей и тренеров, а мы вам поможем, мы готовы софинансировать это. Сейчас понемногу региональные власти начинают слышать.

Причины желания строить дорогостоящие стадионы понятны. Но мы ограничиваем подобные намерения и иногда в жестком формате. Просто говорим, что мы класс "Б" сооружению не дадим, тратьте сколько угодно денег. Лучше сделайте то, что нужно для биатлона, а потом мы подумаем и о престиже региона. Пока траты на инфраструктуру излишни, а вот денег на подготовку специалистов не хватает. Это основное направление, которое мы сейчас развиваем.

- Ситуация в региональных отделениях меняется?

- Везде по-разному. В регионах работают разные люди, но мы уважаем любую точку зрения. Я, например, всегда с удовольствием готов выслушать мнение Александра Тихонова /четырехкратный олимпийский чемпион по биатлону; бывший руководитель СБР. - Прим. ред. ИТАР-ТАСС/. В его словах всегда есть здравый элемент, к тому же, часть людей в российском биатлоне мыслит так же, как он. И я обязан уважать эту точку зрения, слышать их.

Накануне предпоследнего заседания совета СБР я сам написал письмо Тихонову, который не входит в состав совета, и пригласил его на заседание. Он выступил очень ярко, прозвучала критика, все прошло отлично. Я совершенно не скрываю эту историю, мы всех слышим. По результатам того заседания, кстати, было принято решение привлечь бывшего главного тренера сборной Валерия Польховского. Мы не зациклены на принципах "свой - чужой", если у человека есть потенциал. Хочешь работать, можешь помочь - пожалуйста, но на конкурентной основе. Я понимаю, что должен быть более терпеливым, я не биатлонист - мне надо завоевывать доверие в этой сфере реальной работой и правильным пониманием того, что есть. Нервы у нас железные, поэтому схема простая: поговорили, услышали друг друга, договорились, что это разумно - стали делать.

- Вице-президенту СБР и первому вице-президенту Международного союза биатлонистов /IBU/ Сергею Кущенко прочат будущее руководителя мирового биатлона. Как вы оцениваете, насколько вероятен такой поворот событий?

- Сергей Кущенко самостоятельный человек, хоть он и мой друг, но принимает решения сам. Считаю, что если представитель России возглавит мировой биатлон, это будет в любом случае хорошо. А кто это будет - надо говорить непосредственно с этим человеком. Могу сказать про себя - я мировым биатлоном руководить не хочу. Мне достаточно российского, мои амбиции ограничиваются этим.

- Часто бывает такое, что победителей и призеров Олимпийских игр, помимо обычных призовых, вознаграждают дополнительно.  Не было ли у вас каких-то подобных мыслей?

- Бывает и такое. Мысли такие есть, даже уже принято конкретное решение. Какое - узнаете после Олимпиады. Причем от ребят - я сам не расскажу. Вы хотите сорвать подготовку? Есть люди, для которых деньги являются дополнительным стимулом. Если есть такой среди биатлонистов, мы перед олимпийской гонкой шепнем ему на ухо. А некоторых это, наоборот, немного сбивает. У нас все индивидуально.

"Одна из самых важных вещей, которая появилась в биатлоне - это честная конкуренция"

Фото ИТАР-ТАСС/Игорь Кубединов

- Насколько успешно на сегодня выполняется программа развития биатлона?

- Помню, как в 2009 году мы создали программу развития биатлона до 2020 года, многие тогда посмеялись. Говорили - нам бы дожить до следующего бюджета, а вы замахнулись на двадцатый год... У людей был такой менталитет. А сейчас больше никто не смеется. Мы ежегодно отчитываемся перед регионами - как выполняется программа, какие есть проблемы, где надо добавить денег и так далее. Каждый год что-то меняем, вносим, дополняем. Появилось серьезное отношение к документу, потому что видят - все то, что было сказано - сделано, выделенные деньги доходят. Винтовки для детей обещали - получите, в том объеме, как и обещали. Появились новые школы - давайте закажем еще винтовок.

Уже задают вопросы - а что будет после 2020 года? Не волнуйтесь, в 2018 году можно будет сделать новую программу. Она уже будет рассчитана до 2030 года. Десять лет - хороший срок, средний биатлонист на топ-уровне выступает около 6 лет. Десятилетие - это почти два поколения. Таланты уровня Уле-Эйнара Бьорндалена выступают 12 лет, но таких было очень мало. Конечно, новая программа будет существенно отличаться от первой, к тому времени будет решено много задач, которые охватывал первый документ.

- Вы непосредственно будете участвовать в создании новой программы развития, или хотите запустить систему, чтобы она работала автоматически - в том числе, когда вы уже не будете руководить российским биатлоном?

- Система уже запущена, надо ее поддерживать и улучшать. Разговоры о том, что будет дальше, можно будет вести только после Олимпиады в Сочи. Дальнейшие планы можно строить только по итогам этих соревнований. У нас все прозрачно, никаких проблем возникнуть не должно. Стратегия пусть будет чужая - главное, должен работать механизм. Ведь любая, даже самая совершенная стратегия вырабатывает свой ресурс со временем. Главное, чтобы существовала некая преемственность, а незаменимых людей нет.

- У тренера женской сборной Вольфганга Пихлера контракт рассчитан до Олимпийских игр. Думали ли вы над тем, будете ли продлевать соглашение с немецким специалистом?

- Этот вопрос зависит во многом от желания людей работать. Пихлер - великолепный  специалист, с ним мы получили огромный опыт другого видения биатлона. Если посмотреть, можно увидеть, что с Вольфгангом и Павел Ростовцев как тренер очень сильно вырос. Мы готовим новых ярких российских тренеров, и в молодежной сборной наблюдается такая же тенденция.

Одна из самых важных вещей, которая появилась в биатлоне - это честная конкуренция. Больше никогда ни один спортсмен ни на одном уровне не может попасть в сборную "по звоночку", просто больше некому звонить. Только если есть результат. Единственное исключение - это шестое место в олимпийской команде, которое может занять любой атлет по решению тренерского совета. Такое есть во всех видах спорта. Есть примеры, как эти шестые номера становились олимпийскими чемпионами. Тренеры должны ощущать, что ни я, ни Сергей Кущенко не можем помочь в этом вопросе. Ведь есть такие спортсмены: если даже он не выиграет, то такую атмосферу в команде создаст, что за ним остальные подтянутся.

- Стало ли Пихлеру проще работать при разделении состава на две группы подготовки?

- Не могу так сказать. На тот момент все согласились, что такая модель на сегодняшний день оптимальна. Так, в женской команде существует прекрасный обмен опытом между Пихлером и Владимиром Королькевичем. Они тоже друг на друга влияют - конкурируют, но нет никакой закрытой информации - каждый может в любой момент посмотреть, что делают другие. Команда одна - разные методики.

- Если такой подход к подготовке даст положительный результат, будет ли он использоваться в будущем?

- Посмотрим. Давайте сначала проанализируем итоги текущей работы. После каждого нововведения у нас идет очень серьезное исследование, мы отмечаем плюсы, минусы, какие были результаты. Сейчас в команде выстроена система не только непосредственно в спортивной составляющей. Биатлонисты только тренируются, всем остальным они обеспечены. Всегда вовремя на соревнованиях, лучшие гостиницы, если надо - чартерные рейсы, чтобы не лететь с несколькими пересадками. Это часть невидимой, но очень важной работы, которая также играет роль в тренировочном процессе.

- Когда такие замечательные условия, и ничего не отвлекает от подготовки, от спортсменов можно требовать больше?

- От спортсменов можно требовать только одно - результат, что мы и делаем. Какого-то избытка благ у биатлонистов нет. Просто отлаженные околоспортивные процессы выстроены так, что ничто не мешает тренироваться. Спортсмен не должен думать, как ему подготовить лыжи, он должен сосредоточиться на выполнении основного задания, тогда с него можно спросить. Считаю, что каждый должен заниматься своим делом, никакой роскоши нет, есть отлаженный процесс работы. К тому же, у нас отличные отношения с министерством спорта - мы вместе делаем максимум того, что возможно. Мы работаем с полным взаимопониманием, душа в душу. Мы в одной лодке, у нас одна цель.

- Можем ли мы надеяться, что после Сочи спортсмены не будут, как после Ванкувера-2010, говорить, что они ничего никому не должны?

- Надеюсь, что такого не будет. Но это вопрос культуры. Спортсмены нередко говорят что-то в состоянии аффекта, такое бывает после колоссальных нагрузок. Тот же футболист Андрей Аршавин орвался, а его просто заклевали. Считаю, необходимо какое-то снисхождение, спортсмены - кумиры, звезды, но часто они как маленькие дети, которые  оказываются в стрессовых ситуациях. И в случае поражений, и, порой, побед. Это огромная нагрузка на психику.

- Тем не менее, подобные фразы порой наносят серьезный ущерб репутации. Не только атлета, но и, к сожалению, всей федерации...

- Абсолютно точно. Но тут тоже надо делать скидку, подождать немного, уже спокойно поговорить со спортсменом, когда он выйдет и извинится, не надо его травить. Должно быть понимание ситуации. Заранее об этом атлетов не предупредишь -  сильные эмоции могут вылиться во что угодно. Но это, конечно, не оправдание. Мы ведем определенную воспитательную работу, встречаемся с биатлонистами, ведем беседы. Иногда они задают какие-то вопросы, касающиеся жизни, обращаются как к старшему товарищу ко мне, к Сергею Кущенко тоже. Это нормальная работа, контакт. У нас в биатлоне есть много мудрых людей, которые, пройдя это сами, могут что-то подсказать. Например, Владимир Барнашов - очень мудрый человек, с хорошим жизненным опытом. Он несет с собой много положительных эмоций, объясняет просто, по-отечески. Часто спортсменам надо просто объяснить что-то, и он сам поймет, что не прав. Тем более,  что в биатлоне высокий стресс - интервальная нагрузка, перед глазами постоянно черный кружок, мишень, в которую надо попасть. Психологи помогают команде, многие просто не знают разницу между концентрацией и напряжением, вниманием и расслаблением. Если научиться различать это, результаты станут гораздо выше. Это невероятно важно,  научиться расслабляться и не расстраиваться от промахов, а идти дальше вперед. Это целая наука. Не хочу выдавать секретов, но у нас в этой сфере есть свои наработки.

"Профессии "спортивный врач" в России нет, спортивные кафедры при вузах закрыты в 1992 году"

Фото AP/Sergei Ponomarev

-  Вы говорили о том, что подготовка спортсменов относится к разным ведомствам. Например, детские спортивные школы относятся к министерству образования, спортивная медицина – к министерству здравоохранения. Видимо, не только министр спорта отвечает за объединение подготовки спортсменов под одной крышей.  Есть же люди, которые думают так же, как и вы...

-  Спортивная медицина – это "хай-тек".  Конечно, у министерства образования и минздрава подготовка спортсменов  – дело десятое. Вообще,  профессии "спортивный врач" тоже нет.  Спортивному врачу не идет врачебный стаж, хотя он с командой 9 месяцев в году находится вне дома. Поэтому люди не идут в спортивные врачи. Мы как-то решаем проблему - например, берем иностранных врачей, - но как система никто их не готовит. Кафедры биатлона были закрыты в 1991 году.  Спортивные кафедры в медицинских вузах  по подготовке врачей – в 1992 году. Не открыты до сих пор. Это не вопрос денег – денег достаточно, - а вопрос организации. Если объединить все эти проблемы под крышей министерства спорта, поставить целевые задачи, разделить на медальные виды спорта  и на клубы, при тех же деньгах эффект будет фантастический. Если все это собрать, тогда процент выхода спортсменов высокого класса по всем видам спорта будет совершенно другим.

- Есть ли надежда, что это произойдет?

- У меня сложилось такое ощущение, что все это произойдет после Олимпиады.  Сейчас что-либо менять уже сложно и неразумно. В существующей модели я бы не начинал никаких перестроек.

- Однажды вы помогли в лечении чемпиона мира по прыжкам в воду Глеба Гальперина в Израиле. Затем федерация спросила, что они могут для вас сделать, в качестве благодарности, а вы попросили научить вас прыгать с вышки...

- Нет, было все по-другому. У меня есть такое увлечение - аквабайк. Я делаю "бэкфлип", "бочку", но на волне выше двух метров мне страшно. То есть я, когда заканчиваю, не вижу, куда приземляюсь. Спросил своего друга-акробата - что делать, если я боюсь? А он мне сказал, что это элементарно: когда прыгуны переходили со второго сальто на третье, у них был такой же страх. И еще сказал, что мне нужно попрыгать на батуте. Я выяснил, где это можно делать, пошел в цирк и начал прыгать на батуте. Занимался у тренера, который работал с Глебом. Он был весь травмированный, но при этом талантливый. Я предложил помочь, у меня была такая возможность. Вот мы и тренировались вместе. Теперь в моей биографии есть такой факт: мы с Глебом Гальпериным тренировались у одного тренера. Тренировался месяцев девять. Батут очень сильно укрепляет вестибулярный аппарат. Теперь я вижу, куда приземляюсь, и не боюсь.

- Вы занимались и на лонже /приспособление, страхующее артистов во время исполнения опасных трюков – Прим. ИТАР-ТАСС/?

- Ну, конечно. Сальто назад пять раз, вперед. Несколько месяцев потренировался, укрепил вестибулярный аппарат. Расстояние видишь, знаешь, куда приземляешься. Это важно с моим телом и моим ростом /рост Михаила Прохорова - 204 см - Прим. ред. ИТАР-ТАСС/. Я экстремал, но экстремал, который  успевает подготовиться прежде, чем что-то сделает.

"Если бы сейчас в Москве был крытый стадион, то не возникло бы такой проблемы с полями"

Фото AP/Bebeto Mattews

- К вопросу о спортивных сооружениях. В чем будет особенность стадиона имени Эдуарда Стрельцова после его реконструкции /Прохоров является учредителем группы ОНЭКСИМ, которая выступает мажоритарным акционером девелоперской группы ОПИН, занимающейся реконструкцией – Прим. ИТАР-ТАСС/?

- Москве нужен приличный крытый стадион. Сейчас "Спартак" и ЦСКА строят свои стадионы, "Лужники" перестраиваются. А крытые никто не строит. Очевидно, такая ниша существует. ЛФК ЦСКА морально устарел, "Олимпийский" сами знаете, в каком состоянии. Так что для города это будет очень важный спортивный объект. Он удобен для людей, которые живут поблизости, а также станет страховкой на случай плохой погоды. Если бы сейчас в Москве был крытый стадион, то не возникло бы такой проблемы с полями.

На территории комплекса можно открыть спортивные секции, музей Стрельцова. Все, что уже имеется, необходимо сохранить - это история, такие точки должны быть. Это, что называется, место намоленное. Там есть секция бокса, а также другие секции. Они должны оставаться, только в нормальных новых условиях, это будет полезно всем.

- Существуют опасения, что спортивный комплекс будут окружать офисы и торговые центры.

- По градостроительной концепции его необходимо возводить именно на этом месте. Слишком близко находятся жилые дома, поэтому нельзя увеличивать открытый стадион. Это запрещено всеми законами. Арены не должны стоять в чистом поле, они должны быть гармонично вписаны в развитие инфраструктуры.

- Планируется какая-то прибыль от этого проекта?

- Если этот проект будет окупаться в ноль, с учетом концертов, то будет здорово. Зарабатывать на нем никто не хочет.

- Сейчас много обсуждаются модели финансирования профессиональных спортивных клубов. Какая их них, на ваш взгляд, является оптимальной?

- Существуют различные смешанные формы. Например, гребные клубы, очень популярные в Англии. Большие спортсмены вместе с богатыми любителями очень хорошо уживаются – одни тренируют других, а те, в свою очередь, помогают им достигать результатов. Профессиональные клубы должны существовать на частные деньги, и государство их не должно финансировать. Государство должно софинансировать детские школы. В этом и есть управляющая роль государства. Изобретать велосипед не нужно, весь мир уже перешел на такую модель.

"Системные вопросы мы пытаемся решить короткими перебежками"

Фото AP/Sergei Ponomarev

- Как вы относитесь к тому, что у нас государство финансирует не только отдельные клубы, но и целые лиги? Например, КХЛ.

- Нельзя слепо перенимать какой-либо опыт. Если государство перестанет финансировать лигу, то она завалится. Нужно в рамках создания спортивного продукта рассмотреть на рубеже 10 лет, как он будет развиваться. Это тот же бизнес. Мы находимся в начале пути. Стадионы нужно использовать не только для спортивных соревнований, но и для концертов. Часть этой прибыли может быть инвестирована. Мы всегда все делаем очень резко. Есть деньги – гуляем по буфетам, а потом все вдруг перекрывают и приходится резать. Потому что нет какой-то стратегической линии. Системные вопросы мы пытаемся решить короткими перебежками. Голодного нельзя очень много кормить сразу, нужно все делать постепенно.

- Впереди у нас Олимпиада, в 2018 году чемпионата мира по футболу. После этого интерес к спорту в нашей стране не упадет?
- Дело тут не в конкретных турнирах, а в определенной идеологии – поддерживает ли государство спорт, есть ли преференции и стимулы его развития. Удачное выступление на  Олимпиаде – это хороший стимул. Наличие инфраструктуры, которую можно использовать после крупных соревнований, - это тоже мощный фактор.


Беседовали Андрей Карташов, Елена Соболь, Артем Кузнецов, Константин Нужденов, Марина Банцекина


Расскажите об этом друзьям!