М.Прохоров на Серебряном Дожде

 

19.01.2012

В четверг 19 января гостем Никиты Небылицкого в программе «Прайм-тайм» стал предприниматель, политик, кандидат в президенты Российской Федерации Михаил Прохоров.

Никита Небылицкий: У меня нестандартный совсем гость – и по формату, и по профессии, и по интеллектуальному содержанию – Михаил Дмитриевич Прохоров, кандидат в кандидаты в президенты России. Через некоторое время, когда собранные им два миллиона подписей будут зарегистрированы Центризбиркомом, станет кандидатом. Но на сегодняшний день – кандидат в кандидаты. И говорить мы с ним будем не о том, что он будет делать, если он не выиграет, - в общем, это интересно с точки зрения умозрительных каких-то построений кружевных. А что он будет делать если он станет президентом, - для меня гораздо более интересно это.

Вопрос номер один.: вот смотрите, у нас был социализм и мы строили коммунизм. Потом он закончился, и в девяносто первом году мы стали строить непонятно что, условно названное рыночной экономикой. И вот так, собственно говоря, без всякой идеологии, мы мирно себе и ползем с девяносто первого года по две тысячи одиннадцатый год. При том, что, например, идеолог в стране был, господин Сурков, причем очень талантливый идеолог, но при этом идеология так и не родилась. Будете ли Вы заниматься все-таки каким-то внятным озвучиванием той идеологии и тех целей, которые хочет достичь страна?


Михаил Прохоров: Всем доброго утра. Конечно же, без идеологии ни одна страна не может развиваться. Двадцать лет назад, когда мы перешли от строительства к социализму, к рыночной экономике, все были в большом энтузиазме. И вдруг, в какой-то момент, возникло ощущение, что не получается. Причина, на мой взгляд, кроется в том, что энтузиасты – это были советские люди, которые не знали рыночную экономику, они слышали про нее только по книжкам, и не знали, как работает настоящая демократия. Поэтому перейти от социалистического или коммунистического сознания к нормальной рыночной экономике и демократии – за это нужно побороться. И вот только сейчас, двадцать лет спустя, созрели те условия, для того чтобы мы стали сильной, мощной, демократической страной. Во-первых, люди уже поработали - ну, может быть, не в чистой рыночной экономике, но все-таки с элементами рыночной экономики, - народилось новое поколение, которое не знало дедушку Ленина на тетрадках. И эти люди ездят за границу, они знают, как устроен мир, и эти люди требуют к себе уважения. Уважения, потому что, заходя в магазин, у нас есть выбор. Мы можем купить все, что угодно, если у вас есть деньги и вы нормально работаете. Но что происходит, если вы идете в общественно-политическую область? Там просто нет выбора. Там работают кремлевские партии, которые, в некотором смысле, воруют наши голоса, а потом продают за… понятно за что. За мигалки, за кабинеты, за деньги, за те льготы, которые есть. Это вот такая система у нас построена. Но сейчас активная часть населения дружно сказала «Нет», и это очень приятно.

Н. Н.: Вопрос номер два. Смотрите, если расставлять приоритеты, есть вот демократия как способ существования народа в рамках политической системы, и есть экономика как способ выживания и питания народа. Понятно, что это в некотором роде неразрывно связанные вещи. Но что для Вас приоритет? Если встанет вопрос, что нужно давать больше демократических свобод, но хуже с экономикой, или наоборот?

М.П.: Это вещи увязанные, и ключевое слово здесь – конкуренция. Должна быть конкуренция в политической жизни, в общественной жизни и в экономике. И если не будет конкуренции, тогда у нас будет ровно то, что происходит сейчас в нашей стране, когда политическая конкуренция отсутствует, и люди не могут найти выхода своим идеям и эмоциям. И если нет конкуренции в политической сфере, ровно это происходит и в экономике, и в социальной сфере, и во всех сферах. И здесь одно без другого невозможно. Если мы дадим возможность при обществе равных возможностей конкурировать людям, их талантам, их трудолюбию – вот тогда у нас будет все отлично. Причем я убежден в том, что у нашей страны есть все. Мы талантливы, мы образованные, мы умные, мы все умеем. Вот нам нужно преодолеть только эту психологическую проблему, что вот кто-то за нас это решит. Да никто за нас это не решит: должны решать мы сами. И главная проблема, мне кажется – идеологическая, если хотите, в нашей стране – мы все время друг с другом воюем. Должны объединиться и правые, и левые, и центристы, сесть вместе и сказать: вот это наш путь, мы будем конкурировать за механизмы, но страна должна быть вот такой. В общем, понятно, какая она должна быть. Мы все хотим приблизительно, скажем так, иметь европейские стандарты жизни, хотим ездить в безвизовом пространстве, то есть мы хотим жизни цивилизованных людей. Мы не хотим быть изгоем, мы не хотим особого пути, мы хотим быть интегрированными в мировую экономику как страна-лидер. Вот с кем ни поговоришь – это общее желание. Я буду биться за это.

Н. Н.: Довольно часто и наших слушателей, и вообще в прессе есть упрек – вот Вы в свое время трудовой кодекс предлагали изменить. Почему-то считается, что Вы хотели лишить полностью прав работников и дать безумное количество прав предпринимателям, короче, другой стороне участников Марлезонского балета. Что на самом деле? Какова на самом идея? Донесите.

М.П.: Знаете, работают часто либо стереотипы, если есть крупный бизнесмен, который хочет реформировать трудовые отношения, значит он должен это делать обязательно только в одну сторону. Абсолютная неправда. Трудовые отношения – это гармония взаимодействий между работниками и работодателями. И если права нарушены по отношению к одним, ничего не происходит. Видимо, Вы меня сейчас спросите про пресловутые шестьдесят часов…

Н. Н.: Да-да-да!

М.П.: …которые ко мне просто приклеили. Я никогда этого не предлагал. Я предлагал сделать простую вещь: если человек хочет больше зарабатывать – за дополнительные деньги, то есть, больше получать, - никто не имеет право его ограничивать. Вот ровно это я предложил. Это абсолютно добровольное желание любого человека работать.

Н. Н.: Это добровольное желание обоих сторон Марлезонского балета, или только…?

М.П.: Нет, именно сотрудника.

Н. Н.: То есть, компания не может навязать право…

М.П.: Нет-нет. Это невозможно: здесь как раз, абсолютный приоритет сотрудника. И это очень важная вещь, потому что наш Трудовой Кодекс, его идеология или философия была создана в середине прошлого века, когда была огромная текучка кадров и нужно было человека закрепить на рабочем месте. Соответственно говоря, вот эта система действует до сих пор. А сейчас, в сферу Интернета, первая и важная часть – это возможность выбора работы, профессии, проживания, а также это дистанционные рабочие места. Вот представляете, что происходит? В мире на дистанционных рабочих местах работает миллиард человек. Я бьюсь уже с этим два года, и только сейчас правительство документы отправляет в Государственную Думу. То есть что происходит? Вы представьте себе, женщина, например, с двумя маленькими детьми – профессиональный бухгалтер. Она сейчас по Трудовому Кодексу обязана ходить на работу. Она вполне может два-три часа воспитывать детей и через компьютер закрывать финансовые отчеты. Или работать бухгалтером и зарабатывать дополнительные деньги. И вот наши граждане лишены этой возможности: абсолютно добровольно.

Н. Н.: Вы верующий?

М.П.: Я не церковный человек, но я очень уважительно отношусь ко всем вероисповеданиям.

Н. Н.: А Вы крещеный?

М.П.: Нет.

Н. Н.: А зачем Вы в восемьдесят восьмом году в КПСС вступили?

М.П.: Потому что я учился в Финансовом институте на международном отделении. У меня не было иллюзий, потому что наши преподаватели были очень сильные. Нам они рассказывали и про мировую экономику, и про социалистическую экономику. И когда вещи явно не бились, они откровенно говорили, что вот такая система, советская, явно не работает. Но это было абсолютно необходимо для продолжения карьеры. Такие правила игры были необходимы в тот момент.

Н. Н.: Спасибо за откровенность. С вами примерно в одно время учились господин Хлопонин и трагически погибший господин Козлов.

М.П.: Не просто со мной – в одной группе мы учились.

Н. Н.: Вы дружили?

М.П.: Хлопонин – это мой лучший друг, а с Андреем у нас были неплохие отношения, но скорее мы были, наверное, оппоненты. Оппоненты-конкуренты. То есть у нас были хорошие, уважительные отношения, но мы конкурировали с ним.

Н. Н.: А когда Вы уже занимались банковской деятельностью, а он уже занимался министерской деятельностью и центробанковской деятельностью, вы продолжали общаться?

М.П.: Мы продолжали общаться, не часто, потому что у нас не было дружеских отношений. Андрей был, пожалуй, одним из самых профессиональных чиновников, кристальной честности человек. И вот если бы у нас большинство чиновников были бы такими, как Андрей Козлов, вопросы о коррупции у нас бы снялись сами по себе.

Н. Н.: Вы считаете, что тот человек, который сейчас считается виноватым или виноват в трагической гибели Козлова – это не политзаказ, это так и есть? Ваша точка зрения?

М.П.: Я не судья и не прокурор. Есть решение суда, и мы обязаны уважать решение суда. А обвинять человека, когда ты не занимаешься этим – это очень опасная вещь. В нашей истории мы много раз это проходили.

Н. Н.: А если получится, например, что… ну представьте себе ситуацию: господин Хлопонин не справляется со своими обязанностями, а Вы президент. Что сделаете?

М.П.: Мне кажется, я уже говорил о том, что нужна конкуренция. И если мы за конкуренцию, то должны места занимать лучшие. То есть, те, кто проходит конкурентный отбор. Тогда лучшие люди, которые работают, они зарабатывают и дают жить тем, кто зарабатывать не может. Поэтому у меня в бизнесе и, соответственно, в государстве, не должно быть «своих». Есть своя команда, но она должна быть сильнее или конкурентнее, чем чужие. Если свой слабее, надо брать чужого – это абсолютно нормально. У меня нет своих и чужих, у меня есть вменяемые или невменяемые. Соответственно, вменяемые все мои, а таких большинство, невменяемые – не мои.

Н. Н.: Одной из проблем экономических, с точки зрения и наших слушателей, и вообще социума, является безумная совершенно коррупционная составляющая в любой единице товара, что повышает, безусловно, ее себестоимость, потому что на одного с сошкой – двадцать восемь с ложкой. И сюда же можно отнести проблемы с нашим Министерством внутренних дел, судейской системой и с безумным количеством чиновников. Аппарат очень большой и тяжелый для экономики. Но при этом это достаточно большое количество избирателей, все-таки, в том числе и Ваших. А что вы будете делать? То есть, необходимо их сокращать, и при этом Вы, таким образом, лишитесь голосов, ведь они тоже живые люди, им тоже надо как-то дальше жить.

М.П.: Я встречался с большим количеством с, как их принято называть у нас, бюджетников и работников из государственной сферы управления – они живые люди. Это не какие-то люди с другой планеты. Они вместе с нами ходят в школы, их дети ходят в детские сады. Это все мы – это же не какие-то другие люди. Они хорошо понимают сами, что аппарат, который есть сейчас – он слишком большой. Это видно. И такой аппарат неэффективный мы даже при любой цене на нефть содержать не можем. Поэтому надо не потерять ни одного человека, потому что нас всего сто сорок два миллиона на огромную территорию. У нас неограниченное количество возможностей для работы. Что мы должны сделать? Мы должны разумно сократить аппарат управления, а этим людям, многие из которых очень квалифицированные, найти работы в реальном секторе, переобучить за государственный счет и отправить на квалифицированные рабочие места. Я имею в виду в широком смысле этого слова. Это критично важная задача. Мы где-то смотрели статистику недавно, она меня поразила: у нас расходы на государственное управление всего на пять процентов меньше, чем в Америке. Ну Вы представляете?

Н. Н.: Ну да, при их масштабе экономики и количестве людей.

М.П.: И, кстати, это трансформируется на производительность труда. Она у нас в среднем в пять с половиной раз ниже, чем в Америке. Вы представляете, какой путь нам нужно будет пройти?

Н. Н.: А не получится ли так, что когда менялась советская экономика на рыночную, получился громадного размера провал, благодаря которому достаточно большое количество людей осталось все-таки без реальных средств к существованию? Давайте уж называть вещи своими именами…То есть, Вы за революционные изменения в экономике, или за эволюционные?

М.П.: Я только за эволюцию, я всегда против любых революций, потому что в нашей стране революции приводят обычно к крови и человеческим потерям. Нужен консенсус в обществе, какой страной мы хотим быть, и критически важно прописать механизмы, как мы туда пойдем. Красивые слова говорит большое количество политиков. А вот как это сделать, не говорит никто. Поэтому моя задача как человека, который профессионально занимался управлением, сделать акцент - как конкретно данную проблему решить. Это будет основа моей программы.

Н. Н.: Вы говорили многократно, что Вы помилуете Ходорковского, когда изберетесь. Вы его помилуете, или Вы пересмотрите дело, которое у него было, и если Вы его пересмотрите, что тогда делать с госпожой Егоровой, к примеру? Ну и Егорова – это не конкретно. К ней конкретно у меня претензий нет.


М.П.: Мы должны уважать наши законы. Если они плохие, их надо менять. Но тем не менее, пока действуют законы, президент имеет возможность помиловать. Это то, что есть в его полномочиях. А заниматься давлением на суды – это категорически неправильно. Потому что если мы не построим современную независимую судебную систему, то у нас будут очень большие проблемы, которые, собственно, есть и сейчас, они будут нарастать. И у меня целый комплекс мер, что нужно сделать, чтобы судебная система была независимой. Первое, что очень важно – что президент не может представлять Совет Федерации, главы всех судов, а также руководители Федеральных судов и их заместителей. Это должно делать судейское сообщество само. То есть нужно убрать давление президента на этот процесс. Дальше, внутри судейского сообщества, тоже предстоит много что сделать. Руководителей судов нижестоящих должны выбирать сами судьи на срок четыре года без права переизбрания. Это очень важно. Сам судья, который возглавляет суд, не должен административно давить на судей, как он часто дела расписывает, или от него зависят машины, квартиры, и так далее, и так далее. Этот важный микроэкономический процесс или микроуправление имеет ключевое значение, какая мотивация. А мирские судьи должны избираться. Тогда граждане, которые доверяют людям, потихонечку - те судьи, которые прошли всю вертикаль – они потихоньку поменяют всю судебную систему. Опять же, не надо забывать: люди, работающие в судах – это наши люди. Они не откуда-то приехали, это наша общая проблема. И когда мы говорим о коррупции, эта коррупция касается буквально всех и каждого. Нарушая правила дорожного движения, если нарушил, хочется договориться с инспектором. Во-первых, подешевле, а во-вторых, не хочется терять права. И вот, на каждом шаге, если мы посмотрим, то очень часто наши бытовые поступки являются сигналом к коррупции. Вот надо поговорить с собой и в какой-то момент сказать: а давайте договоримся, что мы больше этого не делаем.

Дарья Гордеева: Скажите, Михаил Дмитриевич, а предусматривает ли Ваша предвыборная программа возвращения таких вещей, как выборы губернаторов, и вообще как Вы относитесь к тому, чтобы вернуть все так, как оно, скажем, было?

М.П.: Я хочу вернуть выборность не только губернаторов. Губернаторы должны избираться прямым голосованием безо всяких ограничений. И любой человек, который желает быть губернатором или мэром, или главой местного самоуправления, должен иметь понятную простую процедуру, как это сделать. Я за ограничения пребывания на посту президента в течение жизни двумя сроками не более четырех лет. Я за то, чтобы у нас был уведомительный порядок регистрации политических партий – пусть их будет столько, сколько необходимо, чтобы порог вступления в Государственную Думу был понижен до трех процентов.

Н. Н.: Но все-таки он должен быть?

М.П.: Он должен быть. Потому что, чтобы пройти три процента, при том, что сто восемь миллионов избирателей, - это четыре миллиона голосов. Это серьезная организация, это очень серьезная поддержка наших граждан. Но для того, чтобы не появлялось большого количества пустых партий без поддержки, нужно иметь какой-то отсев. Это конкурентный отбор вполне демократичный, вполне реальный, и это надо сделать.

Н. Н.: А что Вы будете делать с Абхазией и Южной Осетией? Сначала Ваше отношение к 2008 году, к этой войне – не войне – не знаю, как это назвать.

М.П.: Мне кажется, нам нужна другая внешняя политика. Не внешняя политика личных обид. А когда у страны есть долгосрочная стратегия, что она хочет быть одним из лидеров современного нового мира, который сейчас меняется на наших глазах, мы должны говорить с нашими соседями, как бы не было нам тяжело, языком разумного компромисса. Дружбы между нашим народом и грузинским, контакта намного больше, чем обид некоторых политиков друг на друга. Так вот надо эти обиды убрать в сторону. Если мы уберем личностный фактор, то мне кажется, что с Грузией все быстро нормализуется. Нет никаких серьезных стратегических противоречий. Мы были гражданами одной большой страны. У нас много граждан Грузии живет на территории, много грузин работает у нас в экономике. Надо просто отбросить прошлое и взглянуть на мир новыми глазами. Сложный вопрос с Абхазией. Сложный вопрос с Осетией. Нужно сесть за стол переговоров и договориться – никто за нас это не сделает.

Н. Н.: А Курилы?

М.П.: Я противник, реально, того, чтобы раздавать нашу территорию. Мы выиграли чудовищно тяжелую войну. И в результате военных действий – такие были правила в двадцатом веке – мы взяли дополнительную часть территории. Надо идти по-другому: мы не всегда можем часть территории развивать. Так вот, надо из Курил сделать свободную экономическую зону и пригласить японский капитал вместе с нашим развить эту территорию, сделать свободный доступ. Вот надо по-другому… Я против торговли территориями, но за то, чтобы развивать нашу страну цивилизованно с участием прямых иностранных инвестиций. От этого выиграют все.

Н. Н.: И короткий вопрос: считаете ли Вы целесообразным изменить налоговое законодательство в рамках того, чтобы налоги не распределялись частично с частных лиц, то есть частично с работников, частично с компаний, а как бы освободить компании от налогов, чтобы они могли больше платить работнику, а налоги собирать с работника? Такая схема считается более прозрачной.

М.П.: Я считаю, это единственно правильная схема, когда гражданин является налогоплательщиком со всех доходов, которые он зарабатывает, и разговаривает с государством на «ты». Я налогоплательщик, я плачу налоги, и я буду требовать от государства выполнения моих гражданских норм. Я вот за ту модель, которую Вы предложили.

Н. Н.: Да, она с точки зрения собираемости считается наиболее адекватной, потому что у гражданина меньше возможностей отклониться, чем у компании.

М.П.: С точки зрения технической это более трудоемкая часть, с точки зрения налоговой службы, но, тем не менее, с точки зрения гражданских свобод и с точки зрения воспитания гражданского сознания переход на новую систему – более правильный. Другое дело, нужно два-три года, чтобы на эту систему перейти. Нужно хорошо подготовиться, чтобы не обвалить наш бюджет.

Н.Н.: У нас есть к вам вопросы от наших слушателей. Я их буду адаптировать как-то. Вот у нас есть слушатель Алексей Гордиенко, бывший видеооператор, а теперь инвалид по зрению, в Москве живёт и у него два вопроса. Во-первых, будет ли увеличено до каких-то приемлемых норм содержание инвалидов? Во-вторых, будут ли какие-то деньги инвестированы в то, чтобы люди сами могли переобучиться, так как не все с детства инвалиды? И начать самим, потому что не многие хотят быть на содержании у государства. Больше люди хотят работать.

М.П.: Конечно, проблема очень острая и, объективно говоря, денег на всё не хватит. Поэтому здесь два пути. Если мы разовьём конкуренцию в экономике, то доходы в бюджет будут больше. Люди будут больше зарабатывать, и больше налогов будет поступать в бюджет. И будет больше возможностей помогать тем, кто не может сам зарабатывать. Конечно, это такой путь медленный, спокойный, эволюционный. Но вы абсолютно правы, говоря о том, что основной задачей, с учётом развития Интернета и современных средств, дать возможность людям работать на дому. И многие инвалиды - это талантливые, квалифицированные люди. Они хотят работать, у них просто нет возможности. И не по тому, что нет спроса на их труд, а потому что тот же пресловутый кодекс трудовой не даёт им возможности это сделать. Потом, те льготы, которые могли бы получать трудодатели, если они принимают на работу инвалида, могли бы быть значительно расширены. Рынок должен с удовольствием привлекать людей, которые владеют, на самом деле, большим конкурентным преимуществом. Я в Норильске очень много работал с инвалидами, они блестящие сотрудники. Просто блестящие. Поддерживали в самых активных начинаниях, и создавали серьёзный коммерческий продукт и неплохо зарабатывали. Проблему надо решать в масштабах страны путём того, что инвалиды не должны быть изолированы. Это люди. Которые должны учиться в школах, и школы должны быть специально оборудованы. Только так можно привить гуманистическое отношение друг к другу. Дети должны помогать, они должны быть в одном мире. Таким образом, этот единый социум, это единое отношение гуманистическое объединит людей и даст возможность им самореализовываться.

Н.Н.: Каким образом это урегулировать, я адаптирую вопрос нашего слушателя, Алекса Аркелеева, у нас такой есть, он спрашивает, знаете ли вы, сколько получают курьеры и уборщицы на ваших предприятиях? Но я не про это.

М.П.: Я знаю.

Н.Н.: А! Вот интересно. Я думал, что вы не знаете.

М.П.: Минимальная заработная плата у нас 20.000. Более того, мы эту часть работы, а мы работаем с внешними партнёрами, то есть, грубо говоря, есть профессиональные фирмы на аутсорсинг, просто мне было интересно узнать, сколько люди получают. Поэтому аутсорсинг - очень важная форма, потому что человек работающий, например, убирающий, он может работать одновременно в трёх организациях. Он убрался и, соответственно, достоин зарплаты. Он сам может выбрать, сколько он хочет работать. Поэтому развитие форм занятости - важнейшая часть конкурентной экономики.

Н.Н.: Есть ли смысл регулировать минимальный размер оплаты труда? Опять же пример, одна из наших слушательниц, нянечка в детском саду, получает 8.000. На эти деньги, понятно, жить невозможно. Как быть с этим?

М.П.: Я думаю, с психологической точки зрения, сейчас минимальную заработную плату отменять нельзя ни в коем случае, а нужно сначала развить экономические отношения, дать возможность нашим гражданам самореализовываться, то есть открыть, как сейчас модно говорить, социальный лифт, чтобы была возможность зарабатывать столько, сколько человек хочет. Хочет работать больше - будет получать больше. Хочется работать меньше - будет получать меньше. По-другому никак не устроено. И вот эта работа, такая очень тонкая психологическая настройка, как раз и позволит все вопросы решить.

Д.Г.: Вопрос от нашего слушателя, который прислал его по электронной почте. Зовут его Андрей Силаев. Вопрос скорее к вам как к бизнесмену, нежели как к политику. «Здравствуйте Михаил Прохоров. Как вы заработали свой первый миллион рублей?». Вот такой вопрос.

М.П.: Это было, когда я работал вместе со своими товарищами в кооперативе. Я учился в Финансовом Университете, сейчас он так называется, и мы после армии пришли. Я отслужил армию. Попал в первый андроповский призыв, когда после окончания первого курса мы пошли все в армию. Отслужили два года солдатами, и пришли на второй курс уже зрелыми людьми. Для нас было реально унизительно не отдавать стипендию родителям и ещё хотелось в семью приносить свою долю. Жили мы тогда, скажем прямо, небогато. И я организовал сначала разгрузку вагонов, но там свой первый миллион рублей заработать было нельзя. Потом, когда государство разрешило малый бизнес, мы создали кооператив по джинсам - «варёнкам», вроде таких, которые на вас. Вот там я заработал свой первый миллион рублей.

Н.Н.: Здорово.

Д.Г.: Скажите, а как вы относитесь к такой новости, которая вот сегодня буквально пришла, где-то примерно часа полтора назад, о том, что сегодня может объявить о самоликвидации партия «Правое дело»?

Н.Н.: В связи с отсутствием денег.


М.П.: Я думаю, что она должна объявить о самоликвидации не по причине отсутствия денег, а по причине обмана, который был сделан, когда партия «Правое дело» пошла на выборы. В связи с тем, что я своих друзей на места в Думе не меняю, в отличие от других политиков, люди, которые фальсифицировали съезд «Правого дела», ну, Бог им судья. Поэтому эта партия должна быть ликвидирована, чтобы о ней больше ничего не было известно. Очистить её больше нельзя, репутационный удар очень сильный. Партию нужно делать с нуля.

Н.Н.: Власть декларирует на сегодняшний день, что основной опорой экономики должны являться частные инициативы и малый бизнес. Поэтому у власти есть некие программы. Это вопрос от Бориса Букатова, одного из членов «Опоры России», у власти есть определённые программы по поддержке этого малого бизнеса, которыми занимаются чиновники, которые обычно ограничиваются тем, что помещения малому бизнесу, ну это в лучшем случае, они раздают. Не кажется ли вам, что целесообразней создать общественные организации, которые будут заниматься поддержкой малого бизнеса в нестандартных формах, а не так, как у нас это принято.

М.П.: Вы сейчас говорите о тонкой настройке, а я считаю, что нужно просто перестать врать. Власть у нас говорит, что «мы поддерживаем малый и средний бизнес». И вот те люди, которые у нас малый и средний бизнес, и вообще, те люди, которые пашут у нас в стране, они находятся в самом плохом состоянии. Вот все, кто получают выше 60.000 рублей, а это фактический средний класс российский, он больше всех подвержен налогообложению. И когда власти врут, что у нас подоходный налог всего 13%, скромно не говоря, сколько работодатель платит. Вот если у вас заработная плата свыше 60.000 рублей, вы платите 13%, вы платите налог 30%, собственно, на фонд оплаты, который выплачивает работодатель, и ещё 10% дополнительных налогов, которые правительство ввело. Фактически, если всё сложить, то получается 53%. Простите, это выше, чем в Америке. Вот поэтому, когда мы говорим о том. Что хотим развивать малый и средний бизнес, для того, чтобы создавались высококвалифицированные рабочие места, а люди нормально зарабатывали, нужно снизить налоги и снять административное давление на бизнес, то есть убрать большое количество разрешительных вещей, которые не нужны. Могу привести простой пример. Понятный. Мы с вами собираемся в квартире 50 человек провести День рождения. Спрашивали мы пожарников, можно ли нам собираться или нельзя? Мы их не спрашиваем. Или вы идёте на кухню у хозяйки спрашивать, из каких продуктов она приготовила? Не идёте. А чем отличается от малого кафе на 50 мест? Да, собственно, ничем. Вот давайте скажем о том, что есть массовое скопление граждан, начиная от 200 человек или сколько-то, вот для этого действительно нужны разрешения. Речь идёт о жизни наших граждан. Но когда речь идёт о том, что связано с квартирой, более или менее, то вообще надо убрать. Хочет человек открыть маленькое кафе? Пожалуйста! Пусть он делает кухню, как считает нужным, пожарный выход, как считает нужным, это не массовое скопление. Это те же риски, которые несёт гражданин, живя в своей квартире. Вот здесь это административное давление нужно убрать. А что касается налоговой системы, то страховые платежи надо сделать, чтобы они были 25%, а искать источники пополнения бюджета в другом месте. Потому что это краеугольная стратегия, а торговать стратегией ради временных сложностей нельзя ни в коем случае. А резервы для пополнения бюджета у нас колоссальные.

Н.Н.: Ну смотрите, сейчас ведь какая ситуация получается, так как у нас нефтянка сейчас больше всех развита, то, соответственно, весь капитал инвестиционный, течёт в нефтянку. И неоднократно слушатели пишут, что невозможно выстраивать некие бизнес - модели, потому что очень дорогие деньги для предпринимателей. У них нет, они - малые предприятия, им нечего отдать в залог, государство им никаких гарантий не предоставляет. Получается 25% годовых. Если не изготавливать амфетамин, то всё остальное не очень работает в этой ситуации. Как с этим быть?

М.П.: Это тоже замкнутый круг. Пока не будет конкуренции во всех сферах - от политики до всех сфер экономики, вот так мы и будем ходить по замкнутому кругу. И каждый раз будем нарываться вот на такие проблемы. Каждый раз. Вот конкуренцию введём и в политическую систему, и сразу не узнаете нашу страну. Просто вот не узнаете. Такая энергия людей сразу пойдёт в процесс. И сразу всё разрулится. Я это уже проходил. Я работал генеральным директором «Норильского никеля» в самом большом северном городе мира. И он очень многое дал мне для взросления. Там живут удивительные очень крутые люди, которые тебя проверяют каждый день. И вот когда ты завоёвываешь их доверие, когда ты с ними что-то меняешь, ты понимаешь, что мы можем всё. У нас всё для этого есть. Нам нужно только немного поверить в себя и чуть-чуть договориться, что вот давайте последовательно сделаем несколько действий. Не два шага, а семь шагов вместе и до конца. И тогда у нас будет всё отлично.

Н.Н.: Ежегодные потери ВВП, читаю первую попавшуюся смску, ежегодные потери ВВП от гибели граждан РФ составляют 600 000 000 рублей, таблица штрафов - самая либеральная в мире. Планируете ли вы введение прогрессивной системы штрафов, такой как в США и странах Европы. Видимо, имеется ввиду про дороги.

М.П.: Конечно, да, я хорошо понял. Мне кажется, что главная задача власти - это работать на человека. Человек должен быть основой и главной ценностью общества. Его личная свобода и защита его личной собственности. И если мы хотим это сделать, мы должны увеличить штраф за гибель по вине, например, государственной службы, в широком смысле этого слова, до 40 000 000 рублей. Вот это то, что нужно сделать немедленно. Это часть моей президентской программы.

Н.Н.: Когда вот дырка на дороге и машина перевернулась, то государство, которое отвечало за эту дорогу, платит штраф. Я правильно понимаю?

М.П.: Абсолютно точно. И тогда начнёт развиваться страховая система. Когда ценность жизни высокая, развивается личное страхование, тогда возникает большой поток денег длинных, которые, опять же, начинают вкладываться в экономику. То есть нам нужно пойти от ценности жизни. Если мы ценим своего гражданина, то и мы все начнём его ценить. Это очень важный момент.

Н.Н.: Пишет нам слушатель, что у нас очень большие проблемы в сфере здравоохранения. Будете ли вы ставить министром здравоохранения экономиста или специалиста-медика? Кого? Или может персоналия какая есть, которую вы можете назвать?

М.П.: Значит, из министерства соцстрах развития нужно выделить Министерство здравоохранения. И должен управлять этой структурой профессиональный врач. С опытом не менее 15 лет работы в этой сфере. Нужно оставить один на один врача и больного и убрать давление производителей лекарств на врачей. Вот это ключевая вещь. И я ещё добавил бы момент, который у нас упускается. Есть такое понятие «экология жизни человека», и оно у нас упускается. Вот оно тоже должно находиться внутри министерства здравоохранения. Почему? Потому что очень часто болезнь возникает по тому, что в городе плохая вода, поэтому не надо таблетки принимать, нужно просто воду поменять. Поставить фильтр, и многие болезни уйдут. Или, например, есть завод, который выбрасывает вредные вещества. Нужно поставить защитительные фильтры, и тогда многих болезней не будет. То есть решение вопроса здравоохранения нельзя отрывать от экологии жизни человека. Вот этой системой должен заниматься профессиональный врач и экологи вместе.

Н.Н.: Что будет с боевым доктором Онищенко?

М.П.: Вы знаете, называя большое количество чиновников, что будет с ним…

Н.Н.: Ну, просто любопытно. Это от меня вопрос.

М.П.: У меня позиция такая. Сначала нужно поставить новые задачи и посмотреть, как система будет меняться. То есть, если человек виноват в нарушении закона, закон должен быть один для всех. А если человек профессиональный был вынужден, попал в систему, которая делает заказы, нужно дать каждому шанс на работе в новой системе. На конкурсной основе.

Н.Н.: Некоторое время назад был господин Удальцов, который оказался внятным и адекватным человеком. Вот я у него спросил, а как быть? Вот он считает, что есть «закрытый» аукцион, что приватизация пошла не совсем справедливо. Как с этим быть? С вашей точки зрения.

М.П.: Моя позиция такая, что любая приватизация, по сути, не может быть справедливой, потому что по итогам любой приватизации у кого-то больше, у кого-то меньше. Мне кажется, признание приватизации носит другой характер, потому что если мы будем пересматривать итоги приватизации, то это мы будем пересматривать не только крупные заводы и фабрики, как это обычно было в истории нашей страны, будем пересматривать приватизацию квартир.

Н.Н.: Самых беззащитных людей.

М.П.: Конечно. И вот когда у нас уважаемые мной коммунисты кричат, что мы всё национализируем, то значит, что высшая каста партии будет бегать и отбирать большие компании, а вот внизу будут отбирать квартиры, дачу и землю у обычных наших граждан. Вот это закон. Это вот не бывает другого. Другое дело, что тот, кто получил собственность, должен быть общественно полезным. То есть он должен платить налоги, создавать рабочие места, то есть вот на этих предприятиях должны работать люди, которые должны получать большую справедливую зарплату. Создание вот этой новой среды и использование того заработка, который мне дало предприятие, даёт важный момент психологического признания. Или ты хозяин, или ты не хозяин. Мне кажется, сейчас надо перевернуть страницу, поставить точку, и те люди, которые состоятельные, которые владельцы фабрик и заводов, должны работать на общество. И вот гораздо важнее заслужить признание своих граждан своей необходимостью. Ты - бизнесмен, ты уважаем. Многие спрашивают, а как ты заработал такие безумные деньги?

Н.Н.: Вот, кстати, я хотел вас спросить.

М.П.: Это вот понятно. Ну, давайте говорить абсолютную правду. Коммунисты в 91-ом году бросили страну, ну просто политически бросили, предали её и самоустранились. Распалась страна. Кто-то говорит «хорошо», кто-то говорит - «плохо», но вот политическая элита сняла с себя ответственность за страну, и вот наше поколение - мы не пошли в Думу протирать штаны. Наши люди не получали зарплату год, заводы не работали. Мы пошли на огромный риск. Мы не очень опытные тогда были и, конечно же, наделали много ошибок, но мы эти заводы подняли. Вот я горжусь, что сделала моя команда в «Норильском никеле». Тогда эта компания была в ужасном состоянии. В 95-ом году в ужасном состоянии. Год не платили зарплату. Долги были 2 000 000 000 рублей. Компания не платила ни одного процента налогов. Каждый год из выручки убытки были в $500 000 000. Сколько эта компания стоит? Не ноль, а минус. Просто об этом никто не знает - все забыли. Тогда за счёт огромного труда - 15 лет - сейчас это процветающая компания с самой высокой зарплатой в стране для работников. Сейчас все говорят: «О! Конечно, вот у него сейчас огромные деньги». Тогда же это был дикий риск, и никто не хотел вместе с нами идти. Просто про это все быстро забывают и смотрят сейчас, когда котировки вырастают: «О! У него там огромное количество миллиардов». На моём месте мог быть любой другой, но мне хочется создать страну, в которой везёт не единицам, а миллионам. Для этого мы должны быть открытыми, уважать человека в первую очередь, и давать в обществе равных возможностей конкурировать для того, чтобы иметь карьеру, успех, семью, все те нормальные человеческие радости, которые мы все хотим.

Д.Г.: Михаил Дмитриевич, есть вопрос, который если я не задам, то меня просто убьют, тем более что его прислала слушательница.

М.П.: Даже могу сказать, что это про женитьбу.

Д.Г.: Да, разумеется. Спрашивают критерий избранницы, тем более что президенту положено.

М.П.: Я верю в любовь. И пока, к сожалению, я свою любовь не встретил. Возможно, потому что слишком много работал. Я работаю по 15 часов в день. Я абсолютно убеждён, что я свою вторую половину обязательно найду. И как только я её найду… Я думаю, что это будет любовь с первого взгляда.

Н.Н.: И у меня такой последний вопрос. Я надеюсь, что не будет никакой охоты на ведьм, ну, там поувольнять всех, кто когда-либо подходил близко к партии «Единая Россия» и так далее.

М.П.: Боже упаси. Я хорошо знаю нашу историю. Как только мы начинаем разборки, это кровь, репрессии - этого делать не нужно. Более того, я считаю, что нужно объявить финансовую амнистию для того, чтобы люди, которые заработали деньги не очень правильным путём, должны заплатить налог. Чтобы они могли потом спокойно этими деньгами распоряжаться.

Н.Н.: Но налог должны.

М.П.: Налог должны заплатить. Это я говорю как самый крупный налогоплательщик страны, как физическое лицо.

Д.Г.: Спасибо вам большое, Михаил Дмитриевич, за то, что пришли. У нас в гостях был кандидат в президенты Российской Федерации Михаил Прохоров. Спасибо, удачи вам, безусловно.

М.П.: Спасибо. Всем нам успеха!

Н.Н.: Спасибо.


 
Расскажите об этом друзьям!